What’s it worth?

Чего нам это стоит?

За последние годы дискуссии о природных ресурсах планеты перешли с вопроса об их нехватке к спорам по поводу затрат на их добычу.

ССЫЛКИ НА ТУ ЖЕ ТЕМУ

World Resources Institute

Brown University

Oсенью 2012 г. перед своей лекцией по окружающей среде профессор Стивен Пордер порвал свой прошлогодний доклад. «Основные положения сейчас меняются, – говорит Пордер, преподаватель Университета Брауна в Соединённых Штатах Америки. – Такие фундаментальные сдвиги случаются редко».

За последнюю пару лет благодаря таким новым технологиям как добыча нефти из нефтяных песков или гидроразрыв пласта для природного газа, учёные резко увеличили свои оценки мировых запасов этих полезных ископаемых.

По словам Пордера, сейчас ключевой вопрос не в том, сколько природного топлива осталось, а в том, сколько мы готовы потратить на его добычу.
Тогда возникает второй вопрос: «Насколько сильно мы хотим «поджарить» самих себя?» С начала промышленной революции из-за сжигания природного топлива концентрация углекислого газа в атмосфере увеличилась примерно на 30%.

Еще недавно политики вовсю строили предположения, как мы будем жить, когда в мире закончатся основные ресурсы – будь-то нефть, дерево, золото, неодим (металл, используемый, например, в наушниках для iPhone) или литий (используемый для аккумуляторных батареек). «Мысль о нехватке ресурсов может сыграть с нами злую шутку, – говорит Пордер, – заставляя приносить всё больший и больший ущерб окружающей среде. Ведь мы будем находить новые способы добычи ресурсов, которые и раньше было вполне несложно получить».

В то же время, по его словам, нехватка ресурсов может иметь катастрофические последствия для слабых сообществ, у которых нет природного топлива, минеральных и органических удобрений.

Маниш Бапна из Института Мировых Ресурсов согласен с анализом Пордера. Институт, исполнительным вице-президентом которого является Бапна, – это международная некоммерческая организация со штаб-квартирой в Вашингтоне, занимающаяся защитой окружающей среды в условиях улучшения уровня жизни. «Технологический прогресс позволит нам добывать больше ресурсов, но часто это будет дорого нам обходиться, приводя к значительным воздействиям на окружающую среду».

По словам Бапны, открытие новых месторождений – благо спорное. Это, казалось бы, обещает огромное богатство – в Монголии недавно были открыты месторождения золота и меди, в Афганистане нашли нефть, а Боливия добывает свой собственный литий. Однако слишком часто добыча природных ресурсов не приносит желаемого процветания, в основном из-за плохого управления. «Мы называем это проклятием ресурсов», – говорит Бапна.

Ещё одна проблема заключается в сбалансировании личных и государственных интересов с глобальными приоритетами. 60 % всей вырубки лесов производится в Бразилии и Индонезии. Сельскохозяйственный бизнес заинтересован в вырубке тропических лесов и выращивании товарных культур, что хорошо для прибыли компаний, но плохо для климата на планете.

Сокращение вырубки лесов часто более эффективно, чем попытки перейти на использование чистой энергии. В аграрных Бразилии и Индонезии пытаются ввести экономическое стимулирование, но в крупных масштабах это совсем не отработано. (Одна радостная новость: за последние пять лет Бразилия значительно сократила вырубку своих лесов).

Рассматривая геополитику природных ресурсов, Пордер обращает свой взгляд к Марокко, стране, которая играет ключевую роль в производстве удобрений. Если в 2050 г. население в мире достигнет 10 миллиардов человек, которые будут более состоятельными и будут употреблять в пищу больше мяса, производство пищи необходимо будет увеличить на 70 % по сравнению с сегодняшним уровнем. И единственной возможностью является более интенсивное использование сельскохозяйственных площадей – а это потребует огромного количества минеральных и органических удобрений, основными компонентами которых являются азот и фосфор. «Фактически, – говорит Пордер, – можно сказать, что современное общество основано на трёх круговоротах: углерода, азота и фосфора».

Азот не является такой уж огромной проблемой. «Мы можем получать из воздуха столько азота, сколько захотим, – говорит Пордер. – Он, по сути, бесконечен».

А вот фосфор, оказывается, имеет ограниченный ресурс. Более половины всех залежей фосфора в мире находятся в одной стране – Марокко. Разве на голодной и перенаселённой планете марокканский фосфор не будет дороже золота? Или новые технологии опять изменят наши взгляды?

Время покажет. И, возможно, Пордеру придётся ещё не раз рвать свои лекции, пока мы, наконец, узнаем ответы на эти вопросы.

Материалы по теме